*
И что из всего получилось.
Ему никто не поверил.
Он, говорят, был гением.
Да мало ли кто гением не был.
Но он, говорят, вознесся.
Но он, говорят, на небе.
Он птиц теперь учит пению.
И голос его целебен.
А книги? Куда дел книги?
Продал на блошином рынке
Где-то в городе Риге,
Тому, кто любит картинки.
Что, не оставил и слова?
Ну, дал бы взаймы хоть строчку!
Носил он костюм не новый
И шелковую сорочку.
Носил он дырявый зонтик,
Причем в любую погоду.
Вообще он был ипохондрик.
И игнорировал моду.
Но он, говорят, был гением.
Но он, говорят, на небе.
И птиц теперь учит пению.
И голос его целебен.
*
Просто уметь наслаждаться чаем.
Возможностью выспаться
до отпечатков подушки на скулах.
Возможностью не вставать со стула,
еще лучше – с кресла
И чувствовать, что воскресла.
А на душе – воскресно.
И глоток высокой поэзии
прямо из тумбочки под телевизором
Воздуха чистого свежей и полезнее
Очень хорошо сочетается с чаем
Некрепким, поскольку от крепкого – сердцебиение,
Под английский тост с клубничным вареньем,
Называемым почему-то джемом.
Мне объясняли – из-за вязкости.
Зачем-то сразу вспомнился шарф
Так и не связанный мною в детстве,
В силу неусидчивости и природной лени.
Ах, чай – какое хорошее средство
Поднять упавшее настроение.
И даже не то, чтоб навзничь,
Просто еще не проснувшееся.
Сидеть чаевничать-праздничать
Липкими пальцами клубничными
Книжку листать – озорничать,
В детство вернувшись
Просто уметь наслаждаться чаем.
*
море мое вышло из берегов
хватит соли чтобы навек просолиться
как говорил кто-то любите своих врагов
как убеждал - и своего убийцу
небо мое растворилось в твоих глазах
и утонули горизонты и перспективы
кажется кто-то еще что-то там сказал
только другой и при этом цедил он пиво
море исчезло назад миллионы лет
памяти соль вобрали черные камни
я ощущаю, я знаю – оно в тебе
верю тот первый
сказал нам о самом главном