Практические результаты ВЕРЫ в бога, высшие силы, рэйки

Ой, а по-моему под этим постом можно и такую подпись поставить:

«Вот вам и лицемерные ученики рейки! О любви рассуждают, о духовности, символы всякие используют, а сами-то что собой представляют? Где тут выполнение принципов рейки?»

Лесная Фея, хочу рассказать старый анекдот от Ю. Никулина.
Приходит к директору цирка устраиваться на работу фокусник.
Директор спрашивает : " В чем состаит Ваш фокус, расскажите?"
Фокусник отвечает :" Высоко, высоко к купалу привязываем бочку с дерьмом , раскручиваем и разбрасываем на зрителей."
Диретор :"И что, в чем фокус- то?
Фокусник :" А потом выхожу я весь в белом!!!"

[b:c506ba198a]Кьяна[/b:c506ba198a], супер!

[b:39de4540ab]ЛеснаяФея[/b:39de4540ab], т.к. Гадар по поводу Рэйки высказывался последнее время критически- примерно как и ты в этом посте- и использовал все больше не рэйки а молитвы то такая подпись не катит

В конце прошлого года Госдума освободила религиозные организации от уплаты налога на добавленную стоимость. По мнению экспертов, это было сделано в угоду Московской Патриархии, ищущей новые пути извлечения прибылей для содержания своего огромного хозяйства. Но заниматься собственным бизнесом Русской православной церкви (РПЦ) мало, и она стремится взять под контроль на рынке товаров и услуг все, что содержит хотя бы малейший намек на православную составляющую. Фактически речь идет о введении "духовной цензуры" в российском предпринимательстве, отмечает автор сегодняшней публикации в "Новых Известиях".

Как выяснила газета, в практику вошли, к примеру, просьбы иерархов в Роспатент об отклонении заявок на торговые марки "религиозной тематики". Начала Великого поста с волнением ждали не только простые верующие, но и бизнесмены, водящие дружбу с главенством РПЦ. Если в советские времена постящимся приходилось выбирать между вареной картошкой и макаронами, сегодня в любом супермаркете широкий выбор пищи, за вкушение которой не надо каяться на исповеди. Поскольку под постом большинство россиян подразумевают не обуздание страстей и преумножение любви, а переход на вегетарианство, производители замороженных продуктов из овощей и даров моря потирают руки в предвкушении прибыли. Так, в Северной столице после освобождения РПЦ от уплаты налогов на НДС лидирующие позиции в этом секторе рынка завоевало некое ОАО, презентовавшее прошлой осенью торговую марку "Русь Православная". Столь громким брендом компания обязана Санкт-Петербургской епархии РПЦ и в первую очередь наместнику Александро-Невской лавры архимандриту Назарию (Лавриненко). Не случайно и презентация торговой марки прошла в стенах лавры. Теперь коммерсанты надеются, что потребители будут охотнее покупать их товары.

Эксперты убеждены: все хозяева "раскрученных" торговых марок, в которых прослеживаются прямые или косвенные православные аналогии, выплачивают "десятину" церковным структурам. Те, кто постоянно пьет минеральную воду "Святой источник", наверняка заметили, что со сменой дизайна этикеток с них исчезли слова "Бутилирована по благословению Святейшего Патриарха", равно как подпись и личная печать архиепископа Костромского и Галичского Александра (Могилева). Секрет прост: пока воду производила кипрская фирма, исправно платившая Костромской епархии ежегодно 250 тыс. долларов, продажи росли. Когда же "Святой источник" приобрела компания Nestle, хозяева которой отказались отчислять "церковную десятину", архиепископ Александр снял с этикетки свои подпись и печать – и продажи воды мгновенно упали.

По примеру коллеги из Костромы производством "святой воды" занимаются и другие архиереи РПЦ. Так, рядом с Козельской Оптиной пустынью, расположенной в пределах Калужской епархии, которую возглавляет управделами Патриархии митрополит Климент (Капалин), производится минеральная вода, "освященная именем преподобного Амвросия Оптинского". Ни производителей, ни потребителей не смущает то, что продавать за деньги святую воду как-то не по-божески. Да ладно бы одна вода: многочисленными заводами и фабриками выпускаются "церковные" вина, хлебозаводы бойко торгуют изделиями, в названиях которых, с благословения местных епархий, используются церковные термины и символика. В Подмосковье скоро начнется выпуск молочных продуктов под ТМ "Божья коровка" на базе приобретенных некоей церковной структурой молочных предприятий крупного кондитерского концерна.

Как видим, в присутствии "церковной символики" в брендах заинтересованы и РПЦ, и бизнесмены. Мало того: в случае, когда последние не хотят делиться с Патриархией, им ясно светит перспектива лишиться вообще всего. Несколько лет назад Патриарх Алексий II недвусмысленно предупредил: "Если представители Церкви сочтут, что "святое имя" того или иного продукта оскорбит чувства верующих, заявка на название будет снята. Можно долго спорить о том, что свято, а что нечестиво. Но только Церковь знает, что истинно". Тогда это прозвучало всего лишь как декларация о намерениях. Однако минувшей осенью, как раз когда в Думе был решен вопрос об освобождении религиозных организаций от НДС, в СМИ прошло сообщение, что "иерархи Русской православной церкви вместе с российским правительством начали контролировать появление торговых марок с использованием "религиозной тематики". На сегодняшний день уже более 10 заявок на подобные названия отклонены".

"Новым Известиям" удалось выяснить, что на деле все обстоит намного серьезнее. РПЦ фактически добилась единоличной "духовной цензуры" в сфере предпринимательства. Как рассказал газете заместитель директора Федерального института промышленной собственности Роберт Восканян, в Роспатент неоднократно приходили письма из Московской патриархии с просьбой обращаться к ним за консультацией в тех случаях, когда на рассмотрение Ростпатента будут поступать торговые марки, использующие в названиях и изобразительном ряде "православные элементы".

Хотя, по мнению чиновников Роспатента, "элементы", о которых идет речь, давно обрели общекультурный смысл (не заставишь ведь всякого художника, рисующего Церкви, обращаться за консультацией в Патриархию), руководство Федеральной службы, учитывая роль, которую играет РПЦ в жизни общества, пошло священнослужителям навстречу. И если хозяйствующие субъекты пытаются зарегистрировать бренды, подпадающие под определения Московской Патриархии, она в каждом отдельном случае выступает в роли последней судебной инстанции. По ее просьбе были отклонены десятки заявок на регистрацию, поданные "нарушителями конвенции".

Роберт Восканян пояснил: основанием для такого порядка регистрации служит пункт 3 статьи 6 "Закона о товарных знаках" РФ, гласящий: "Не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы: являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара или его изготовителя; противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали".

Получается, что РПЦ – пока, правда, лишь в сфере бизнеса – обрело монополию не только на последнее слово в определении, что и как соответствует принципам гуманности и морали, но и эксклюзивном праве на производство молока "Божья коровка" и вина "Исповедь грешницы".

Сделать это Московской Патриархии было тем более просто, что, по данным представителя Роспатента, аналогичных заявлений из других религиозных организаций ни разу не поступало.

www.newsru.com/religy/21feb2007/censura.html

Церковные приюты зарабатывают на детях-сиротах
www.mk.ru/numbers/2621/article92637.htm
Монастырские приюты издавна считаются обителью всех, кто терпит бедствие. Дети, которых предали взрослые, не знают, где искать защиту. И монахи, посвятившие свою жизнь служению ближним, всегда приходили на помощь.
Много ли нужно ребенку?
Каша, суп, яблочко, теплая постель да крепкие башмаки. Но это ведь не главное, хотя без супа и башмаков, понятно, не обойтись. А главное — чтобы не предавали. Чтобы было не страшно. Чтобы было где спрятаться и согреться. Но почему же все чаще предают и здесь? Под маской участия скрывается жестокий расчет, а иногда и откровенное воровство…

Есть такое понятие: вечные ценности. Звучит возвышенно, ласкает слух. К вечным ценностям принято относить семью, защиту Отечества, верность присяге… А у меня есть свое представление о вечных ценностях. Я пришла к выводу, что это — некая субстанция, приносящая прибыль. Потому и называется вечной, что пока она есть — есть и прибыль.
Лучший пример — дети, попавшие в беду.

Для начала несколько цифр.
В России 29 миллионов детей.
Из них 720 тысяч детей, оставшихся без попечения родителей: 240 тысяч — в детских домах, остальные усыновлены или взяты под опеку.
А еще есть дети-бомжи. Сколько их, никто не знает. Имеются основания полагать, что детей без определенного места жительства в нашей стране приблизительно 1 миллион. Цифра сногсшибательная, и на ее фоне как-то бледнеет главная диковина. А почему, собственно, нет исчерпывающей статистики?
Говорят, маленьких бомжей невозможно сосчитать. Ведь они не сидят на одном месте, отсюда и проблема. Смотри, как интересно… Если бы жители нашей бескрайней отчизны вели кочевой образ жизни, тогда понятно. Но ведь в наших городах и весях живут не в чумах, а в домах, дома стоят на улицах, и все это где надо записано, и все обитатели домов имеют собственные координаты: имя, фамилию, время и место рождения.
Во всех административных образованиях имеются данные о стариках, инвалидах, новорожденных. Ведь как-то мы сумели определить, что рождаемость у нас падает. И вдруг — прочерк: сколько новорожденных — знаем, сколько школьников — тоже знаем, а вот сложить и вычесть не можем. Если человек в сознании, ему невозможно объяснить, почему никак не удается вычислить количество маленьких бомжей. И тогда следует логический вывод: есть причина, по которой никто не доводит дело до конца.
С одной стороны, все понятно. Если мы их сосчитаем, надо будет что-то с ними делать. Уже невозможно будет так громко рассуждать о любви к детям. Опять же прогрессивная общественность развитых стран вцепится нам в печень, и на всех представительных форумах нас станут допрашивать, что мы успели сделать для решения этой наиважнейшей задачи. Эта тема может потеснить даже Чечню. Надо нам это? Не надо.
Но есть и другая сторона. Забота о брошенных детях, вернее, то, что за нее выдают, — весьма прибыльное предприятие.
* * *
Я сижу в столовой приюта для несовершеннолетних при храме Святого Великомученика Никиты, расположенного в деревне Бывалино Павловопосадского района Московской области. Напротив — настоятель храма игумен Амвросий и директор приюта М.В.Борисова. Отец Амвросий очень насторожен, а М.Борисова всем видом дает понять, что готова к обороне.
Приют, или социально-реабилитационный центр “Никита”, образовался в 2004 году на основании протокола собрания прихода храма Святого Никиты. Центр нигде не зарегистрирован, однако жизнь в нем кипит, и даже очень. К примеру, в ноябре 2006 года Павловопосадская городская прокуратура провела проверку работы центра, и выяснилось много интересного. В момент проверки в центре находились 25 детей разного возраста и пола. Анна Останина, 1993 года рождения, — из Пермского края. По ее рассказу, мать бросила ее в Москве. Сергей Березин, 1997 года рождения, — из Павловского Посада, находится в центре по заявлению бабушки и дедушки, так как мать сильно пьет.
Ваня, Оля и Полина Гарманович (Ваня и Оля — дошкольники, а Полине 10 месяцев) находятся в центре по просьбе матери, которая не работает и якобы ухаживает за престарелой матерью.
Семилетняя жительница Павловского Посада Елена Лебедева также попала сюда по просьбе матери. Трехлетняя Даша и четырехлетний Саша Белоусовы живут здесь с матерью. 20-летняя Екатерина Авдонина — из Костромы, ей негде жить. Несовершеннолетний Георгий Зорилов прописан в Москве, на Кленовом бульваре, однако, как следует из заявления бабушки-опекуна, она воспитывать Георгия не в состоянии, так как у нее на руках еще двое малолетних детей. А 15 детей разного возраста, вплоть до 4-месячного, находятся в приюте вместе со своими опекунами, которые являются работницами храма Святого Никиты.
Как следует из акта проверки, в приюте одна туалетная комната для всех детей, нет постоянного медицинского работника, а также грубо нарушены правила приготовления пищи, нет сертификатов качества продуктов, которыми кормят детей, не учтены нормы питания, отсутствуют медицинские документы детей и нет результатов обследования детей при поступлении в центр и так далее и так далее…
Мне только что показали детские спальни. Отличные светелки, но только девочкам всех возрастов — от детсадовского до юношеского — в случае нужды надо проходить через спальню мальчиков, тоже всех возрастов.
Столовая, в которой мы беседуем, тоже имеет одну странную особенность: считай, посередине расположен туалет.
Однако до мелочей быта мы дойти не успели. Сначала настоятель храма отец Амвросий рассказал мне о том, кем был в миру (фельдшером), а потом я спросила о сотрудниках приюта (ни у кого нет педагогического образования). Мало-помалу дело дошло и до устава “негосударственного учреждения социального обслуживания “Детский корпус “Никита”. Устав не зарегистрирован, как и сам приют, а меня в этом уставе, помимо прочего, заинтересовал один абзац на 16-й странице. Из него следует, что администрация и персонал учреждения “имеют право на управление имуществом воспитанников и совершение от имени воспитанников сделок с имуществом”…
Я поинтересовалась, что означает сей параграф. Игумен смотрит на директора. Ответ: это типовой устав — как у всех, так и у нас. Я повторяю вопрос.
Мне говорят: если надо, вычеркнем.
Я забыла сказать, что в “Никиту” мы приехали вместе с сотрудниками областной и местной комиссии по делам несовершеннолетних. Потом в кабинете прокурора города Марины Фроловой у нас состоялись дебаты, как в английском парламенте, с переходом на личности.
Если в нескольких словах сформулировать эмоциональную речь сотрудника областной комиссии И.А.Соколовой, то слова будут такие: “Никита” — не худший вариант, все остальное не выдерживает критики, нарушения там есть, но надо “Никиту” поддержать. Сотрудник местной комиссии робко вторила коллеге.
— А вот не объясните ли, — я произнесла это нежно, как звучит арфа, — почему сотрудники приюта, являясь опекунами многих детей, проживают с ними в “Никите”?
— Имеют право. Они же опекуны и действуют в интересах ребенка.
Я пятнадцать раз переспросила, правильно ли поняла ответ. Когда выяснилось, что сомневаться не приходится, я заговорила громче обычного, и отвечали мне тоже не шепотом.
Какая прелесть, скажу я вам. Какая же это прелесть — борьба за защиту детей. Особенно лишенных попечения родителей. Дети себя защитить не могут, а взрослые — такие затейники. Часто их действия бывают похожи на произвольную программу фигуристов. Тройной тулуп по всем правилам, а потом пируэт, сочиненный самим исполнителем. Поддержка по всем правилам, а потом — эффектный бросок через колено. Если не грохнешься — утонешь в аплодисментах.
Институт опеки, как и институт усыновления детей, является формой воспитания ребенка в семье — так по закону, и это главное. Суть вмешательства государства в судьбу брошенного ребенка — вернуть ребенка в семью. А если опекун проживает с ребенком в приюте, закон нарушается. При этом, однако, опекуны получают от государства деньги на содержание и уход за ребенком: москвичи — по 6 тысяч в месяц, а жители Московской области — по 4 тысячи. Если установить опеку над несколькими детьми, как это сделали сотрудники детского приюта “Никита”, выходит кругленькая сумма. Надо думать, она попадает в общий котел. А почему? Ведь пособие на одного ребенка и без того крошечное. Если купить на эти деньги дешевую крупу и хлеб, денег хватит. А вот на фрукты ребенку — вряд ли…
И наконец: опекун, проживающий вместе с вверенным ему ребенком в приюте, как и любой опекун, имеет право распоряжаться жильем подопечного. Жилье ребенка можно сдать и можно продать. И выходит, что при определенных обстоятельствах опекунство превращается в чрезвычайно прибыльное мероприятие.
А что же прокуратура Павловского Посада? Кабинет прокурора города, считай, до потолка завален перепиской, касающейся детей, проживающих в “Никите”. Что ни бумага, то история. Например, в начале января 2007 года прокурор Южного округа Москвы направил в Павловский Посад результаты проверки действий опекуна 10-летнего Георгия Зорилова. Выяснилось, что опекуном является бабушка, Е.А.Беклемешева, а местом проживания Георгия была определена квартира опекуна. Муж Беклемешевой тяжело болен, поэтому она вместе с Георгием и двумя несовершеннолетними сыновьями переехала в квартиру матери Георгия, лишенной родительских прав. В октябре минувшего года Е.А.Беклемешева обратилась с заявлением о временном определении Георгия в приют “Никита”. А ведь опекун не имеет права перепоручать свои обязанности кому бы то ни было. И знает об этом.
* * *
В конце мая прошлого года настоятельница женского ставропигиального монастыря Святой Живоначальной Троицы (истинно-православная церковь) в деревне Острово Орехово-Зуевского района игуменья Серафима обратилась к главе муниципального округа с интересным письмом. В письме говорилось, что в монастырь на летний отдых прибыли восемь воспитанников Торжокской сельской специальной школы-интерната. Детей надо одеть, обуть и прокормить — не поможет ли глава администрации?
В монастырь выехала комиссия, которая установила, что “восемь психически больных детей доставлены в монастырь без сопровождения воспитателей и использовались для работ на скотном дворе, в птичнике и на строительстве навеса для сена. Также в монастыре проживает несовершеннолетняя Седенкова Екатерина 1992 года рождения, над которой установлена опека. Разрешения на проживание детей, оставшихся без попечения родителей, получено не было. За время нахождения несовершеннолетних в монастыре представители администрации школы-интерната их не навещали”.
Спустя несколько часов после визита комиссии детей из монастыря увезли “домой”, в Торжок.
Погожим февральским днем мы с помощником прокурора Орехова-Зуева Л.Н.Бредневой и сотрудником детской комнаты милиции решили наведаться в монастырь.
Издалека стены монастыря живо напомнили кремлевскую стену — такое же монументальное сооружение из красного и белого кирпича, только кирпич новенький — глаз не оторвать. Подходя к воротам богоспасаемого заведения, я удивилась: почему у входа в клетке корова? Отказалось, кавказская сторожевая.
Войдя на территорию, мы увидели троих молодых людей в одежде, которая сильно пахла отходами жизнедеятельности домашних животных. Мы спросили, кто они и откуда. Настоятельница, любезно проводившая нас в столовую, сказала, что, так как молодые люди — выпускники вспомогательного интерната, она может ответить на наши вопросы вместо них.
Мы поблагодарили игуменью Серафиму и сказали, что хотели бы все же поговорить с молодыми людьми.
Алексей Дунаев, Джамал Иванов и Сергей Гаврилов, как выяснилось, давно проживают в монастыре. Откуда они узнали про монастырь? Ну как откуда? У них в школе все знают, что надо спасаться в Острово, да и мать Нила приехала и все объяснила. Здесь у них все есть, все хорошо. Мы спросили, знают ли они, что после окончания интерната им положено жилье? Все трое засмеялись. Видимо, сочли вопрос за глупую шутку. А то, что им должны были дать какие-то деньги, одежду, имущество, необходимое на первый случай? Обхохочешься. Какие еще деньги?
Мы спросили, кто такая мать Нила? Ну как же, правая рука настоятельницы, сама родом из Торжка.
Потом мы попросили показать комнату, в которой живут Дунаев, Иванов и Гаврилов. На третьем этаже нам показали налево, но мы сперва заглянули в дверь направо. В большой комнате многоярусные полати, забросанные тряпками: помещение для женщин. Судя по всему, здесь обитают человек двадцать, если не больше. В комнате налево уже сидели наши знакомые выпускники торжокской школы. Они хором сказали, что живут здесь втроем. Я спросила: чья одежда висит у входа? Все наше, сказали отроки. Видно, богатые женихи: на вешалке курток и ватников человек на двадцать. Похоже, проживают в монастыре никак не меньше пятидесяти человек. Кто они? Как попали в Острово?
Мы вышли на двор и залюбовались. Все постройки новые, добротные, возведены из дорогого кирпича. Слева — стадо домашней птицы, справа — новенькая машина, укрытая брезентом. Чья машина? Да вот, прихожанин подарил одному из молодых людей, с которыми мы только что беседовали. Вряд ли, конечно, психически больной человек сможет воспользоваться подарком, так ведь дорого внимание.
Я не удержалась и спросила игуменью Серафиму: откуда взялись деньги на возведение забора? Это крепостное сооружение наверняка стоит не меньше полумиллиона долларов. Игуменья ответила:
— Я молилась. Особенно помогает ночная молитва…
Не знаю, как насчет ночной молитвы, но, если квартиры выпускников Торжокского интерната для детей с отставанием в развитии достались не им, может, и станет понятно, откуда взялись деньги на возведение этого архитектурного шедевра. И не только этого.
* * *
А это письмо, написанное два месяца назад на имя прокурора Московской области жительницей поселка Пустошь Шатурского района Московской области:
“Прошу вас рассмотреть мое заявление по поводу нарушения законодательства при оформлении опеки моей племянницы Волковой Виктории Игоревны, 1994 г. рождения, по настоящее время прописанной в поселке Пустошь. Первоначально Вика находилась в приюте г. Радужный Владимирской области. Без оформления опеки директор приюта отдала Вику в семью священника отца Сергия из монастыря поселка Боголюбово. Вскоре после этого Вика попала в автокатастрофу с семьей священника. После аварии находилась на лечении в больнице, а опека была оформлена позже, без согласия родственников.
Отец Сергий прописан в Липецкой области. Его жилищные условия не позволяют Вике проживать в его семье. Квартира служебная, однокомнатная. В семье четверо — жена, отец Сергий, сын 17 лет и Вика. Вика с сыном спят на одной кровати.
Вика написала заявление в органы опеки с просьбой о том, что хочет проживать со мной. Ей не разрешают носить брюки, слушать музыку, смотреть фильмы. За непослушание ее наказывают физически, водят в церковь, заставляют соблюдать обряды, посты. Общаться со мной Вике не дают… Шамонина Н.И.”.
Комментарии излишни, правда?
* * *
Я могла бы написать еще много — внушительная стопка документов с каждым днем увеличивается, растут столбики фамилий, адресов. Но одной журналистикой тут уже не обойтись, пора вмешаться тем, кто может что-то изменить. Прокуратура Московской области даже при большом желании одна с этим валом не совладает. Все “детские” учреждения должны подключиться к масштабной работе по проверке так называемых церковных приютов.
Почему так называемых?
Да потому, что ничего общего с детскими воспитательными учреждениями эти приюты не имеют. Священнослужители стараются внушить мирянам, что на церковных и монастырских подворьях никакие светские законы и установления не действуют. Там орудуют злые чиновники, а здесь все в руках Господа. Господь все управит и без санитарных книжек, паспортов, сертификатов…
Церковный приют для детей может стать настоящим спасением, и часто так и случается. Но почему все же священнослужители почти демонстративно нарушают закон и это принимается как нечто само собой разумеющееся? Два года назад в “Никите” была эпидемия кишечных заболеваний, которая поразила и детей, и взрослых. Ясно, что это — следствие нарушения элементарных санитарно-гигиенических правил. За их соблюдением должен следить не сонм ангелов, а СЭС. Разве сотрудники приюта “Никита” не знают о том, что дети, которых они взялись опекать, должны воспитываться дома? Знают. Однако все права опекаемых нарушены, и по случайному стечению обстоятельств эти нарушения идут на пользу приюту.
О том, что в монастыре Святой Живоначальной Троицы находятся дети из вспомогательного интерната, узнали случайно: если бы игуменья не попросила денег у местной администрации, они бы там находились и по сей день. А ведь мы и сейчас не знаем, кто там находится. Может, дети из торжокской школы, может, другие дети или взрослые, но беспомощные люди…
Московская областная прокуратура направила запрос в Торжок по поводу работы вспомогательного интерната, выпускники которого находятся в Островском монастыре, — но опять же: сколько таких интернатов, сколько детей, какова их судьба — все тонет во мраке.
Виктория Волкова в один прекрасный день фактически насильно стала “членом семьи” священника Сергея Голышкина. Это происходит на глазах у всех.
Значит, так надо? И брошенные дети нужны как надежный источник дохода?
Госпожнадзор и СЭС представили список нарушений, зафиксированных в приюте “Никита”, устранить их не сложно. Ну, перенесут туалет куда положено, переселят детей из пожароопасной мансарды в пристройку, но дело-то не в этом. Принцип: в других приютах хуже — всего лишь отговорка, не достойная представителей государства. И раз уж так вышло, что у многих российских детей нет родителей, а есть родина-мать, одна на всех, стоит напомнить этой забывчивой матери, что пора собирать семейный совет. Где дети, матушка? Что с ними, любимая? И кстати, сколько их?..

Московский Комсомолец
от 02.03.2007
Ольга БОГУСЛАВСКАЯ

Жительница Великобритании была признана виновной в садистских пытках в отношении своих приемных детей. 62-летняя Юнис Спрай 19 лет избивала, оскорбляла и морила детей голодом. Женщина, входившая в секту Свидетелей Иеговы, засовывала палки им в горло и заставляла их есть собственную рвоту и экскременты крыс.

Юнис Спрай регулярно била и морила голодом детей, находящихся под ее опекой. В качестве наказания за плохое поведение она била их по подошвам ног и вынуждала пить моющую жидкость и отбеливатель. Спрай, являющаяся лидером местного отделения секты в Глостершире, отрицала все обвинения, сделанные против нее, и настаивала, что единственное физическое наказание, к которому она когда-либо прибегала, был "шлепок по попе", сообщает ФактNews со ссылкой на The Daily Mail.

Однако присяжные в Бристольском королевском суде вынесли обвинительное решение. В ходе четырехнедельного процесса они имели возможность услышать свидетельства очевидцев, которые в подробностях поведали о том, как женщина подвергала детей постоянному насилию.

Имена жертв мамаши-садистки не называются. Они фигурируют в материалах следствия как жертва А, B и C. Из показаний детей суд узнал об их каждодневной жизни, наполненной безумными и садистскими выходками приемной матери.

Прокурор Кэрри Бейкер рассказал о том, как Спрай сделала жертву А, которой сейчас 21 год, заложницей инвалидной коляски после автокатастрофы, в которую они попали. Чтобы изобразить увечья, садистка сама буквально растерзала руку девушки наждачной бумагой и запретила ей вставать с инвалидного кресла, чтобы получить за нее компенсацию.

Жертва В, которой тоже 21 год, рассказала, как приемная мать схватила ее за волосы и сунула лицом в фекалии ее любимой собаки в качестве наказания за какой-то проступок.

18-летняя жертва С описал, как Спрай прижимала его руку к раскаленной электроплите до тех пор, пока она не стала похожа на "клейкое месиво". Жертва С говорит, что приемная мать так часто заставляла его пить моющую жидкость, что сейчас он может определить фирму-производителя по вкусу.

Женщина пытала приемных детей в двух своих домах в Глостершире с 1986 по 2005 год. О садистских увлечениях Юнис Спрай стало известно после того, как другой член секты Свидетелей Иеговы случайно узнал о том, откуда на лице жертвы А взялись глубокие ссадины. Как оказалось, приемная мать расцарапала лицо девушки наждачной бумагой. После этого жертва многолетних издевательств набралась храбрости и обратилась в полицию, которая сразу допросила жертв В и С.

Прокурор Кэрри Баркер заявил: "Их заставляли есть сало и запивать моющей жидкостью. Если их тошнило, женщина заставляла их есть собственную рвоту и крысиные экскременты. Спрай регулярно била их по ступням различными палками".

Их "били, пинали и душил", и если они кричали, мучительница засовывала палки прямо им в горло. Спрай использовала изощренные способы наказания, заставляя детей, например, прижиматься к стенке и так неподвижно стоять в течение долгих часов. Если они шевелились, она опять била палками подошвы их ног.

Миски с едой женщина швыряла им прямо в лицо. Когда они мылись, она иногда насильно удерживала их голову под водой. Жертва А рассказала, что однажды, когда она была маленькой, приемная мать прикрепила ей табличку к спине, на которой было написано: "Этот ребенок является воплощением зла. Не смотрите на нее и не говорите с ней. Она писает в кровать, чтобы привлечь к себе внимание".

Кроме того, когда жертва А попала в серьезную аварию в 2000 году, доктора сказали ей, что из-за тяжелых травм ей полгода придется провести в инвалидном кресле, однако потом выяснилось, что для этого не было никакой причины. Спрай отказалась явиться с дочерью на обследование и требовала максимальную компенсацию за ее "тяжелые" увечья, которые таковыми не являлись.

О пытках детей не было ничего известно столь долгое время, потому что все они находились на домашнем обучении. Приемная мать так их запугала своими псевдорелигиозными ритуалами, что они боялись обратиться к кому-либо за помощью. Юнис Спрай так и не признала свою вину.

www.newsru.com/crime/22mar2007/mama.html

Каой ужас.

спасибо Надежде за то, что она помещает здесь ПРАВДУ.

Я знаю людей, которые ПОСТРАДАЛИ от рук таких вот изуверов - верующих.

Пора признать, что церковь - это ПАРАЗИТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА,

кстати вот скоро появится на русском книга
www.newsru.com/religy/23mar2007/delusion.html

Книга всемирно известного британского ученого и популяризатора науки Ричарда Докинза "The God Delusion" (рабочий вариант русского названия - "Утраченная иллюзия Бога") будет издана в России весной 2008 года.

В своем произведении Докинз обращается к теме веры и Церкви. Он подвергает критике основы религии, опровергает аргументы сторонников учения о божественном происхождении всего сущего и доказывает неправдоподобность учения о Боге.

Докинз - не только популяризатор науки, но и выдающийся биолог. Он получил мировую известность в 1976 году, опубликовав книгу "Эгоистичный ген", которая в популярной форме освещала взгляд на эволюцию с позиции генетики и в которой был введен термин "мем". В 1982 году он ввел значительный вклад в теорию эволюции исследованием "Расширенный фенотип".

с нетерпением ждём выхода этой книги!